#Google reCaptcha
Текст комментария
Правда о Дворкине Александре Леонидовиче
Истинная причина
межконфессиональных проблем
в России

Новое на сайте

20 января Президента Франции призвали прекратить финансирование FECRIS

14 декабря На круглом столе в Госдуме осудили нападки Дворкина на индуизм

28 ноября Кто же такой на самом деле Александр Дворкин?

03 ноября В ашраме и квартире Шри Пракаша Джи прошел обыск

28 октября Свобода вероисповедания в России на повестке Европы

16 октября Илья Порхачёв под псевдонимом Tempus как актив сектоведов на Википедии

Архив новостей

Подпишитесь на обновления сайта

По темам

Антинаучная природа сектоведения

Антирелигиозная деятельность

Выступления против индуизма

Выступления против мусульман

Ложь в СМИ и скандалы

Психиатрические диагнозы

Сектоведение и криминал

Сектоведы и Минюст

Сектоведы и образование

Травля на заказ



Ахиллесова пята антикультизма

Человек, помешанный на отыскании и обличении ересей,
на отлучении и преследовании еретиков, есть человек
давно обличенный и осужденный Христом,
хотя он этого не замечает.

Н.А. Бердяев («О фанатизме, ортодоксии и истине»)

Люди, устанавливая правду, делают то, что считают
правильным в своих глазах, а потому они необъективны.

Александр Жибрик («Бог под арестом»)


По-видимому, никто не сказал лучше о глубинной психологической основе антикультизма, чем Н.А. Бердяев в своей статье [1], и это даёт повод часто на неё ссылаться. В то время, когда знаменитый мыслитель излагал на бумаге свои размышления, термина «антикультизм» (и его синонима «антисектантство») ещё не существовало. Не существовало, по-видимому, по той причине, что в Русской Православной Церкви Московского Патриархата (РПЦ МП) того времени ещё не было структурных подразделений, ориентированных на борьбу с так называемыми «тоталитарными сектами» и «культами».

Как явление общественной жизни, на постсоветском пространстве антикультизм существует по меньше мере четверть века. Доктор философских наук религиовед С.И. Иваненко отмечает, что «антикультизм когда-то, в начале девяностых годов, был маргинальным, экзотическим явлением. Но потом набрал силу и стал привычным, обыденным» [2, с.6].

В чём специфика антикультового движения в современной России? Такой вопрос задаёт С. Иваненко и отвечает на него: «Прежде всего, в отличие от антикультистов на Западе, которые могут рассчитывать главным образом на собственные силы, антикультисты в России видят свою задачу в том, чтобы побудить государственные органы ограничить права «сект», то есть взять на себя борьбу с конкурентами Русской Православной Церкви» [3, с.103]. И С. Иваненко далеко не един во мнении по поводу того, что РПЦ рассматривает  «секты» в качестве своих конкурентов и таким образом поощряет антисектантскую деятельность во всех её проявлениях. Примеров высказываний по этому поводу – огромное число и заинтересованный читатель без труда их найдёт.

Здесь, ради объективности, следует сделать одну оговорку. Речь идёт о том, что собственно антикультизм – это одна из разновидностей деятельности РПЦ МП по противодействию «сектам» и «ересям». Ситуацию в этой сфере деятельности РПЦ МП в своём интервью, опубликованном в журнале "Православное слово в Нижнем Новгороде" (№4, 2009) проясняет преподаватель сектоведения Московской духовной академии (МДА), сектовед с более чем двадцатилетним стажем, Р.М. Конь: «Условно говоря, сейчас существует два подхода к означенной проблеме. Первый опирается на опыт западного антикультового движения и оперирует терминами-синонимами “тоталитарная секта” и “деструктивный культ”. Яркий сторонник этого направления в сектоведении профессор Свято-Тихоновского гуманитарного университета Александр Дворкин в 1995 году дал такое определение тоталитарной секте: “организация, нарушающая права своих членов и наносящая им вред путем использования определенной методики, называющейся “контролированием сознания”, для чего используются различные ограничения в пище, сне, еде”» [4]. Далее Р.М. Конь отмечает, что сторонники этого направления в борьбе ересями, исходят из того, что «противостояние должно вестись не в богословской плоскости, а в правовой и медицинской». В то же время, по словам, Р.М. Коня, во втором сектоведческом подходе «акцент делается не на психологических, медицинских и правовых аргументах, которые предполагают, что деструктивные культы “промывают мозги”, а на доказательстве ложности еретических учений, стремящихся ниспровергнуть домостроительство Христово».

Таким образом, принципиальное отличие между двумя современными православными сектоборческими направлениями заключается в том, что первый из них, собственно и рассматриваемый нами, как антикультизм во главе со своим «ярким сторонником» А.Л. Дворкиным, ориентирован не столько на интеллектуальную полемику с ересями, как на апелляцию к каким-то правовым аспектам в тесном взаимодействии с органами государственной власти. При этом стоит заметить, что упомянутый А.Л. Дворкин является председателем экспертного совета по проведению государственной религиоведческой экспертизы при Министерстве юстиции РФ. В то же время, второй, так называемый «святоотеческий» подход к сектоведению основан именно на конструктивной полемике с теми, кто уклонился, по мнению её представителей, от «истины Православия».

Упомянутый Р.М. Конь принадлежит как раз к этому направлению, как и известный сектоборец священник Олег Стеняев, который, полемизирует с А. Дворкиным по поводу используемых им методов борьбы с «сектами», считая их нехристианскими. В своё время с осуждением методов антикультистской деятельности А. Дворкина выступал профессор Санкт-Петербургской Духовной академии протоиерей Владимир Фёдоров, который справедливо полагал, что подобные методы могут подорвать авторитет церкви и разжигают межрелигиозную рознь и вражду.

Коль уж мы коснулись персоналий, стоит сказать несколько слов об идейном вдохновителе православного антикультизма А.Л. Дворкине. "Сектофаг №1", "безусловный академик лжи", "золотое перо" православного пиара" – таких эпитетов удостоился упомянутый сектоборец от писателя и публициста Александра Нежного (ему принадлежат два первых: в статьях [5] и [6] соответственно) и журналистки Александры Самариной [7]. При этом А. Нежный поясняет свою оценку деятельности Дворкина так: «Он лжет, объявляя наш Закон "О свободе совести" 1990 г. копией американского, - хотя бы потому, что в США подобного закона попросту нет. Он лжет, сообщая потрясенному обществу о двухстах пятидесяти тысячах разрушенных сектантами семей. Я позвонил сотруднику Прокуратуры РФ, будто бы располагающему подобными сведениями. Тот отослал меня к профессору Николаю Антоновичу Трофимчуку, заведующему кафедрой религиоведения Академии государственной службы. Профессор ответил, что такой статистики не существует, а Дворкин "выдумывает". Он лжет, обвиняя Свидетелей Иеговы, Общество Сознания Кришны, Церковь объединения, Церковь сайентологии и другие религиозные объединения в преступлениях против личности и государственной безопасности. Ни единого факта, ни одного уголовного дела - лишь убогий и подлый вымысел» [5].

А вот оценка А. Дворкина религиоведом С. Иваненко при его знакомстве с ним в начале 1990-х гг.: «Правильно говорят, что первое впечатление о человеке – самое сильное. Горящие глаза, напористая речь, безудержная демагогия и слабое знание предмета обсуждения – мне показалось, что передо мной Хлестаков собственной персоной» [2, с.11]. Далее С. Иваненко так характеризует возглавляемый Дворкиным антикультистскую деятельность: «Пропаганда антикультизма базируется на умышленном искажении фактов и лжи, “разбавленной”, для придания ей большей убедительности, отдельными подлинными фактами» [2, с.23].

Сергей Благодаров, автор статьи [8], хотя и не высказывает прямого обвинения А. Дворкину во лжи, однако приводит информацию, которая, на наш взгляд, недвусмысленно на это указывает. Так, в связи с проводившимся во второй половине 1990-х гг. судебном процессе, связанным с попыткой запретить общину Свидетелей Иеговы в Москве, он пишет: «Кроме того, в материалах дела фигурируют материалы Московской патриархии. И какие! Вот, например, цитата из одного документа, подписанного доктором философии и кандидатом богословия Александром Дворкиным: “Свидетели Иеговы ожидают скорого конца света… В преддверии этого события они вместе с силами света будут убивать “неверных”, т.е. несвидетелей”».

В чём здесь ложь? В том, что Свидетели Иеговы, люди, отличающиеся последовательным пацифизмом (за что они оказались в своё время одними из первых узников нацистских концлагерей в Германии и по той же причине преследовались сталинским режимом, а также о чём немало сказано многими религиоведами и правозащитниками), никогда ни прямо, ни косвенно не утверждали о том, что они «будут убивать “неверных”». Наоборот, эти люди всегда исходили из того, что любовь к Богу и ближнему – это главнейшие евангельские требования к тем, кто считает себя последователями Христа.

Последний, наиболее нашумевший, пример одиозности действий главного православного антикультиста связан с событиями вокруг попытки А. Дворкина пресечь деятельность Центра индийской культуры «Шри Пракаш Дхам», возглавляемого гражданином Индии Шри Пракашем Джи, который не только был вынужден обратиться в суд с иском о клевете, распространяемом на сайте А. Дворкина (суд не был выигран Шри Пракашем), но также и выразил беспокойство по поводу безопасности своей семьи.

В связи с этими событиями в начале февраля тысячи индуистов вышли на митинг против А. Дворкина, обвиняя его в очернении индуизма и оскорблении чувств миллионов верующих. Участники митинга в Дели сожгли чучело Дворкина, назвали его врагом России и Индии и попросили Президента РФ защитить индуистов от гонений в России. Показательным в этой ситуации является факт обращения депутата Госдумы РФ Валерия Рашкина с запросами о Дворкине в ФСБ, Генпрокуратуру, МИД и минюст РФ. В своём интервью В. Рашкин высказал мнение, что А. Дворкин, будучи гражданином США, «выполняет заказ Америки, разжигая межнациональную и межрелигиозную войну». Трудно судить, в какой степени прав депутат В. Рашкин относительно мотивов А. Дворкина, но то, что его деятельность никак не способствует созиданию мирных и гармоничных отношений между людьми, это неоспоримый факт.

Не думаю, что схожесть оценок деятельности А. Дворкина разными авторами объясняется сговором между ними. Скорее – это, очень похожий на объективный, взгляд со стороны непредубеждённых людей.

Теперь, после того как было кратко характеризован современный православный антикультизм в его дворкинском варианте, можно сосредоточиться на главной мысли статьи.  Так в чём же, собственно, ахиллесова пята этого антикультизма?

Как выше упоминалось, помощью в ответе на этот вопрос будут мысли Н.А. Бердяева из его статьи «О фанатизме, ортодоксии и истине» [1].

Процитируем заслуживающие внимание мысли выдающего русского религиозного мыслителя.

«Именно Евангелие открыло людям, что нельзя строить своего отношения к Богу без отношения к человеку. Если фарисеи ставили субботу выше человека и были обличаемы Христом, то и всякий человек, который поставил отвлеченную идею выше человека, исповедует религию субботы, отвергнутую Христом. При этом все равно, будет ли это идея церковной ортодоксии, государственности и национализма или идея революции и социализма».

«Патологическая ненависть к ереси есть одержимость "идеей", которая поставлена выше человека. Но все ортодоксальные доктрины мира есть ничто по сравнению с последним из людей и его судьбой. Человек есть образ и подобие Божье. Всякая же система идей есть порождение человеческой мысли или безмыслия. Человек не спасается и не гибнет от того, что придерживается какой-либо системы идей. Единственная настоящая ересь есть ересь жизни».

«Обличители и гонители ересей как раз и бывали еретиками жизни, еретиками в отношении к живому человеку, к милосердию и любви. Все инквизиторы были еретиками жизни, они были изменниками жизненному догмату о человеке. Кирилл Александрийский был более еретиком жизни, чем обличаемые им еретики. За обличениями еретиков всегда скрыта греховная похоть власти, воля к могуществу».

«Человек, допустивший себя до фанатической одержимости, никогда не предполагает такой возможности о себе. Он, конечно, готов признавать себя грешником, но никогда не признает себя находящимся в заблуждении, в самообмане, в самодовольстве. Поэтому он считает возможным при всей своей грешности пытать и гнать других. Фанатик сознает себя верующим. Но, может быть, вера его не имеет никакого отношения к истине. Истина есть прежде всего выход из себя, фанатик же выйти из себя не может. Он выходит из себя только в злобе против других, но это не есть выход к другим и другому».

Далее Н.А. Бердяев высказывает центральную, на наш взгляд, мысль: «Эгоцентризм фанатика какой-либо идеи, какого-либо учения выражается в том, что он не видит человеческой личности, невнимателен к личному человеческому пути, он не может установить никакого отношения к миру личностей, к живому, конкретному человеческому миру. Фанатик знает лишь идею, но не знает человека, не знает человека и тогда, когда борется за идею человека. Но он не воспринимает и мира идей иных, чем его собственные, неспособен войти в общение идей. Он обыкновенно ничего не понимает и не может понять; именно эгоцентризм лишает его способности понимания». Похожим образом высказывается Д. Поспеловский, связывая «абсолютизм в мышлении и поведении и отношение к людям не как к отдельным и своеобразным личностям, а как к безличному коллективу», с наследием тоталитаризма [9, c.9].

От фанатика и эгоцентрика бесполезно ожидать объективности, поскольку, как пишет А. Жибрик, «объективность достигается только в способности отказаться от своих интересов, взглядов, предпосылок, убеждений» [10, c.196]. И, как совершенно справедливо заметил в своё время протоирей Александр Мень, «те люди, которым чуждо понимание, что есть иные какие-то точки зрения, иные трактовки, эти люди всегда находятся на низком уровне культуры. Потому что низкому уровню культуры соответствует неприятие чужого» [11, c.20].

Именно узость и абсолютизм мышления, проистекающие из беспросветного эгоцентризма антикультистов, не дают им возможность объективно смотреть на происходящее и главное – видеть в людях (прежде всего, тех, кто, по их мнению, заблуждаются в своих религиозных взглядах) образ Божий. Поэтому к антикультисту вполне применима такая характеристика: «Такой тип, добравшись до власти, отождествляет себя с воспринятой им абсолютистской доктриной, и отказ иных людей подчиниться этой идее он воспринимает не как отличие во взглядах, а как преступление» [9, c.43].

В этой связи можно с уверенностью утверждать, что успешность антикультистской деятельности прямо пропорциональна уровню тоталитарности общества – чем более оно подвержено навязыванию тех или иных стереотипов мышления и чем больше её членов не способно (а может быть даже и не желает) самостоятельно и критически оценивать явления общественной жизни, тем продуктивнее антикультизм. Нельзя не отметить того обстоятельства, что в этом случае имеет место некоторая циничность (допускаю, что она не вполне осознаётся самими антикультистами) – базирующийся на фундаменталистской [12] и тоталитаристской подоплёке, антикультизм сам апеллирует к понятию тоталитарности в отношении сект и культов (например, термин «тоталитарная секта» имеет широкое хождение среди последователей А. Дворкина, который, как говорят, даже настаивает на авторстве этого понятия).

Не будем отрицать того, что, по-видимому, существуют религиозные и псевдорелигиозные сообщества, к которым может быть применено понятие тоталитарности в том смысле, что со стороны лидеров этих сообществ используются манипулятивные психотехники и, возможно, иные средства для достижения никак не благих целей: выкачивание денег, эксплуатация труда и др. И вполне очевидно, что задача государства состоит в том, чтобы защищать своих граждан от таких сообществ. В то же время, антикультизм, спекулируя на таких явлениях, пытается, прикрываясь религиозной риторикой и пуская в ход механизм полуправды и откровенной лжи, приписать тем религиозным организациям, которые, как отмечалось выше, рассматриваются РПЦ МП в качестве конкурентов, то, что касается упомянутых религиозных и псевдорелигиозных сообществ.

Исходя из сказанного выше, можно поставить такой диагноз антикультисту – это отсутствие того, что можно назвать в соответствии со словами католического богослова Ганса Кюнга «открытостью к реальности» [13, с.95]. Быть открытым к реальности подразумевает отсутствие узости мышления и предубеждённости, а наоборот, способность воспринимать мир во всём его многообразии, быть терпимым к тем, кто имеет отличную точку зрения, а также смело отказываться от своих ошибочных взглядов, если они обнаружены со всей очевидностью, т.е. обладать интеллектуальной честностью. Ну и главное – это любить людей, видя в них образ Божий. Или же, цитируя А. Меня, это значит «относиться с любовью и уважением, с просветлённым спокойствием к миру». А вот со всем этим, к сожалению, как раз у антикультистов и проблемы – вот она их ахиллесова пята…

Список источников

1. Бердяев Н.А. О фанатизме, ортодоксии и истине // Человек. – 1997. – №3.

2. Иваненко С.И. Обыкновенный антикультизм. – СПб.: Издательство «Древо жизни», 2012. – 104 с.

3. Иваненко С.И. О людях, никогда не расстающихся с Библией. – М.: Республика, 1999. – 270 с.

4. У сектоведа – работы непочатый край! Интервью с Р.М. Конем // Электронный ресурс. – Режим доступа: http://valkin.wallst.ru/publicistika/interviu/kon.html

5. Нежный Александр. Уроки сектоведения // «Московские новости», №1(969),1999.

6. Нежный Александр. Суд и вера // «Московские новости», №22, 1999.

7. Самарина Алескандра. Свидетелей заказывали? «Иеговистов» бить – Родину любить // «Общая газета», №48, 2001.

8. Благодаров Сергей. Вечные мученики свободы // «Комсомольская правда», 21.11.1998.

9. Поспеловский Д. Тоталитаризм и вероисповедание. – М.: Библейско-Богословский ин-т св. апостола Андрея, 2003. – 655 с.

10. Жибрик А. Бог под арестом. – К.: Книгоноша, 2012. – 239 с.

11. Отец Александр Мень отвечает на вопросы слушателей. – М.: Фонд имени Александра Меня, 1999. – 320 с.

12. Игорь Лысенко, Фундаментализм как диагноз // «Академия Тринитаризма», М., Эл № 77-6567, публ.23042, 10.02.2017. Режим доступа: http://www.trinitas.ru/rus/doc/0017/001a/00171251.htm.

13. Кюнг Г. Начало всех вещей. Естествознание и религия (Серия «Богословие и наука») / Пер. с нем. – М.: Библейско-богословский институт св. апостола Андрея, 2007. – 250 с.

Автор: Игорь Лысенко


23 апреля 2017