#Google reCaptcha
Текст комментария
Правда о Дворкине Александре Леонидовиче
Истинная причина
межконфессиональных проблем
в России

Новое на сайте

31 марта Атака на Центр «Рожана» — яркий пример антикультового терроризма

27 марта Второе издание «Обыкновенного антикультизма»

09 марта Состав рабочей группы по выработке закона против «сект». Кто все эти люди?

05 марта Депутат Рашкин: «Дворкин разжигает межнациональную войну»

01 февраля Антикультовый терроризм в действии: случай с центром индийской культуры

17 января Массимо Интровинье: что стоит за понятием «антикультового терроризма». Часть 2

Архив новостей

Подписаться на обновления сайта

E-mail:

Кто уже подписан?

По темам

Антинаучная природа сектоведения

Антирелигиозная деятельность

Выступления против индуизма

Выступления против мусульман

Ложь в СМИ и скандалы

Психиатрические диагнозы

Сектоведение и криминал

Сектоведы и Минюст

Сектоведы и образование



Религиовед Вильям Шмидт: «шарлатаны не могут находиться в экспертных комиссиях»

Это одно из тех интервью, которое мы рекомендуем посмотреть от начала и до конца. На вопросы отвечает религиовед Шмидт Вильям Владимирович — доктор философских наук, профессор кафедры национальных и федеративных отношений Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ.

Пожалуй, это и интервью назвать сложно — это академическая лекция, в которой автор очень чётко формулирует и доносит свою позицию. Выражена не только совершенно самостоятельная точка зрения на роль А.Дворкина и РПЦ, но и рассказывается о других базовых вещах в религиоведении, об экспертной работе и прочем. Хотите поднять свои знания на новый уровень — смотрите это интервью!



https://www.youtube.com/watch?v=ryLXXY6mJJA (29 минут)

«Опытный, квалифицированный человек, который ценит слово, никогда не позволит себе судить о вещах, в которых он не разбирается. А вот пустышка, который в «своем болоте» хотел бы первенствовать, политиканствуяПолитиканствовать — вести себя как политикан – интриган, проявляющий ловкость и предусмотрительность в отношениях с людьми для достижения своих целей прежде всего, он судит обо всем. Уже давно стало расхожим анекдотом, что о религиозном (духовном) судят все без разбору, собственно, как о футболе, об экономике, о политике. Всем дай поговорить. Но это дурное говорение, очень опасное. И если общество заботится о своей устойчивости, о своей стабильности, оно, безусловно, будет крайне внимательно относиться к тем, кто выдает себя за специалиста, который себя представляет в качестве эксперта». — В.В. Шмидт в интервью газете «Нераскрытые преступления», 10 июня 2016 г.

Спасибо Екатерине Сидоровой за проведённое интервью.


Полная расшифровка интервью:

Журналист: Вильям Владимирович, расскажите, пожалуйста, о таких понятиях как «тоталитарная секта» и «деструктивный культ». Откуда взялись эти термины, и насколько они научны?

Шмидт В.В.: Если проследить опыт понимания, что такое «секта», на уровне хотя бы 3-х тысяч лет, мы понимаем, что за эти три тысячи лет человечество знает разные объемы в понимании этого термина. Но в нашей традиции, русской традиции, хотя и христианской традиции, мы должны сказать, что это не аутентичноеАутентичный — исходящий из первоисточника, соответствующий подлиннику; подлинный. От греч. authentikos – подлинный. нашей культуре понятие. Наша культура, которая получила прививку и взрастила христианство последние 10 веков, понимаете, — прививку христианства получила! — наследует терминологический аппарат куда более древний. Безусловно, без политического контекста, который выработался в античности. Но вот если посмотреть на тотальность христианской культуры, которая была свойственна нашему обществу, и переходит во культуру гражданско-политического управления, государственного управления, мы понимаем, что у нас в традиции осталось отношение к сектантам как к еретикам, то есть те, которые не принимают традиционные, выработанные в рамках христианской церкви, прежде всего православной церкви, вероучения, и пытаются принести что-то новое.

Поэтому прежде чем сказать, что такое «деструктивная секта» или же «деструктивный культ»… Вы знаете, с точки зрения культуры и академической традиции — это новояз. Это, как можно было бы сказать, некультурное, неграмотное использование или сочетание неравноценных, неравнозначных понятий по отношению к какому-то явлению.

Сказать о том, что существуют «деструктивные секты», я не могу. Нет «деструктивных сект». И, я уверен, что богословы скажут, что нет «деструктивных культов». Мы можем сказать, что есть нерелигиозный культ, и разобраться какой это культ: религиозный или нерелигиозный. «Деструктивный» — это, скорее, противоправный, и этот термин идет из политической системы. В религиоведческой системе это недопустимое понятие, словосочетание, хотя оно бытует. Многие исследователи разрабатывают его и доказывают о том, что это неправомерное использование понятий по отношению к процессам, связанным с духовной и религиозной жизнью.

Журналист: С научной точки зрения, кто может делать выводы, является ли та или иная организация сектой или культом, являются ли ни опасными? Какие специалисты могут делать подобные выводы?

Шмидт В.В. (4:46): Здесь очевидно, такой вывод могут сделать специалисты, которые разбираются в области каких-то явлений, в сфере процессов. Мы говорим о религиозных процессах и о явлениях духовной сферы, в широком смысле, в сфере культуры. Но широкая сфера — это там, где высказаться могут все, кто угодно, исходя из своих каких-то, в том числе, профессиональных представлений.

Например, социологи проговаривают о процессах с точки зрения количественных методов исследования. Историки задают дескрипцию, то есть описание, этих явлений. Философы, например, снимают все это знание и обобщают, проверяют, насколько те или иные явления соответствуют общим универсалиям для наук. Методологи занимаются разработкой метода и проверкой этих данных. Поэтому мы должны сказать, нисколько не лукавя друг перед другом, что сфера духовных явлений может быть описана различными средствами. Но, чтобы разобраться в них, здесь нужен конкретный специалист, тот который четко себе представляет и различает, где социологическое явление, где политическое, где культурное, где мифологическое.

А кто попытается сравнить истину одной религиозной традиции с другой, третьей, четвертой, например, в нашем поле религиозном, мультикультурном, полиэтническом обществе. Как сделать так, чтобы не разрастался конфликт, какие выработать понятия, чтобы каждая традиция понимала, что вот это универсальное понятие и есть общее друг для друга. Но в этом общем открывается в каком-то подходе, например, христианская, в следующем подходе — исламская, еще в одном — индо-буддологическая, а в каком-то совершенно причудливом и традиция новых религиозных движений.

Поэтому я отвечу просто: подобными вещами занимается единственная наука из множества гуманитарных наук — религиоведение. И если мы говорим об экспертной деятельности, надо говорить о религиоведческой экспертной деятельности, которая безусловно опирается на фундаментальное знание, которое разрабатывается в других отраслях, как то: социологии, психологии, политологии и, безусловно, теологии.

Журналист: Ни для кого не секрет, что наряду с ярлыками на организации в том, что они «секты» и «культы», довольно часто попадают и религиоведы. Религиоведов обвиняют в том, что они ангажированы или в том, что они некомпетентны. Как Вы считаете, а это явление с чем связано?

Шмидт В.В.: Религиовед — это тот, который разбирается в тонкостях звучания слова, соответствия процессов и выделяет уровни бытования этих процессов на своем низком, обыденном уровне, этническом, национальном уровне, а также и государственно-политическом уровне. И вот если у человека недостаточно опыта, ну не получил он должного образования, но ему хочется быть специалистом, он и пытается судить со своей колокольни о процессах.

И поэтому, безусловно, смешным является человек, который может быть, даже принадлежит к какой-то религиозной традиции, безусловно, исповедует какую-то культурную… вырос в какой-то культурной традиции, безусловно, имеет опыт и пыжится рассуждать о предельных основаниях бытия общества, бытия мира и, безусловно, бытия метафизических систем, то есть религиозных систем.

Опытный, квалифицированный человек, который ценит слово, никогда не позволит себе судить о вещах, в которых он не разбирается. А вот пустышка, который в «своем болоте» хотел бы первенствовать, политиканствуя прежде всего, он судит обо всем. Уже давно стало расхожим анекдотом, что о религиозном (духовном) судят все без разбору, собственно, как о футболе, об экономике, о политике. Всем дай поговорить. Но это дурное говорение, очень опасное. И если общество заботится о своей устойчивости, о своей стабильности, оно, безусловно, будет крайне внимательно относиться к тем, кто выдает себя за специалиста, который себя представляет в качестве эксперта.

Наше общество достаточно структурировано, а с учетом информационной доступности всегда есть возможность обратиться к специалистам за подтверждением полномочий и удостоверением. Тот, который себя кличет, например, религиоведом или теологом, имеет к тому достаточные основания? Даже если он закончил какой-то профильный вуз, профильную кафедру и по диплому является, например, религиоведом или теологом, на деле он хороший ли специалист? Есть ли у него работы, которые подтверждают его академические навыки или нет?

Журналист: Как Вы считаете, какую роль сыграл Александр Дворкин в формировании манипуляционной политики по назначению «сектами» и «культами» разных организаций? И какие это повлекло за собой последствия?

Шмидт В.В. (12:21): Вы знаете, Дворкина и легко и тяжело оценивать, ведь начальный этап его профессиональной деятельности пришелся на 90-е годы, когда в стране была запрещена идеология, когда система, именно общественно-государственная, очень сильно трансформировалась. Человек стал перед самоопределением. У каждого было это определение свободы, реализация свободы.

Законодательство только-только начинало выстраиваться и формировать свою обновленную систему. Формировались традиции. Нарабатывались уклады. Традиции и уклады трансформировались, в том числе, и регламентировались через наработку и правовой системы, я подчеркну — правовая система тоже находилась в становлении.

Дворкин пришелся тогда ко двору. Он обострял все, что связано с жизнью в религиозной сфере. И вместе с другими говорил: «Нет, сюда лезть нельзя. Это опасно. В это вот сектантство, которое внутри религиозной традиции. Вы можете разорить...». И вот тогда, я помню его учебники, я сам зачитывался этими учебниками, потому что ничего не было. Это было актуализированное знание. Это было знание, которое давало первичный ответ на первичные вопросы. Но когда общество и культура сделало шаг, когда появилось дополнительное, уже более тонкое знание, не грубое, а тонкое знание.

И вот Дворкин не изменился со своим обществом. Он по-прежнему, когда начала формироваться, в том числе религиозная культура, культура межрелигиозного диалога, он по-прежнему выступает человеком, убежденным в своей правоте. Можно даже сказать, как истинный теолог утверждает истину и говорит: «Вот это делать нельзя». И начинает эту истину распространять в поликонфессиональном, в полирелигиозном обществе, при том, обществе со сложной еще и этнокультурной палитрой. Он начинает утверждать истины так, как это нужно делать в рамках религиозной, конкретной маленькой религиозной традиции.

Но общество уже выросло, да и сама религиозная традиция выросла. И можно сказать, что в рамках вот этого подросшего общества Александр Дворкин сейчас выступает как одиозная фигура, которая дискредитирует все то значимое, что он сделал на первом этапе. Он сейчас выглядит как неуравновешенный, малограмотный человек, который капсулировался. Но при всем этом я скажу, что это хорошо образованный человек, с богатым жизненным опытом, но человек, который сейчас оказался с очень узким горизонтом в рамках общества, и поэтому в обществе он оказывается опасным человеком, потому что он приписывает явлениям то, чего нет в явлениях.

Он дискредитирует памятью о себе и той ролью, которую он тогда имел, то есть, как бы с авторитета прошлого он смущает людей. Ведь общество ценит вклад людей, а сейчас вынуждено сказать, что ты – глупец.

И на сегодняшний день Дворкин возбуждает, я бы сказал, именно межрелигиозную рознь, поскольку он забыл, как учиться. Он себя ведет как человек с воспаленным сознанием, который в темной комнате ищет черную кошку. Он навешивает ярлыки как дурной психолог. Как психолог, который чем-то сам болеет и думает, что болеют все вокруг. Это поведение мальчика в коротких штаниках, который давно должен был перейти в другую группу, а застрял на уровне яселек и по-прежнему играет с прежними игрушками в далеко не той песочнице, которой представляется сейчас наше и общество, и наша религиозная сфера.

И я понимаю, почему ему настолько тяжело и психологически некомфортно. И почему он не справляется, то есть его сознание не справляется с вот этими внутренними у него процессами, но он как-то себя выражает, и это выражение как раз оказывается личностно деструктивным. То есть он разрушает теперь уже сам себя и крушит все, что находится вокруг него. К сожалению, это — религиозная сфера. Вот в этом, я думаю, сейчас и опасность этого человека.

Журналист: В связи с тем, что Вы сказали, можно ли считать, что деятельность Дворкина имеет научную и доказательную основу?

Шмидт В.В.: Нет, к сожалению, на сегодняшний день это все — чистой воды популизмПопулизм — политическая позиция или стиль риторики, апеллирующие к широким народным массам. Стремление завоевать доверие и поддержку масс, понравиться народу. При этом реальные цели, как правило, прикрываются социально привлекательными идеями. От лат. populus – народ.. Я должен сказать о том, что это – пропаганда. И что он делает — это жонглирует понятиями. И те общества, перед которыми он выступает, это же ведь не академические сообщества. Он никогда не приходит в академическую среду. А оказавшись в академической среде, не дай бог… Его же никто не воспринимает серьезно! Потому что это — не научное знание. Это — идеология в науке. Бывает ли она? Конечно. Мы все понимаем. Поэтому он никогда не придет в российское религиоведческое сообщество.

Я видел, ему недавно присвоили почетного профессораУниверситеты во многих странах могут присваивать звание «почетный профессор» известным художникам, спортсменам, иностранным чиновникам, у которых нет научной или педагогической подготовки, необходимой для получения реального звания «профессор». При этом университеты и не предполагают, что такие «профессора» будут выполнять какую-либо научную работу. — Википедия. зарубежом. Ну, почетного профессора. Безусловно, опираясь на его вклад в науку и на какие-то отдельные его исследования, которые соответствуют 90-ым годам, то есть, как у нас принято говорить, определенному этосуЭтос — привычки, нравы, характеры, темпераменты, обычаи. Сегодня под «этосом» часто понимают стиль жизни какой-либо общественной группы, ориентацию её культуры, принятую в ней иерархию ценностей. От греч. – нрав, характер, душевный склад. в науке. Тогда это было определенное знание академическое, но это теперь знание, которое давно опровергнуто, пересмотрено и поэтому на сегодняшний день знанием не является.

Журналист: Насколько известно, существует некая процедура депрограммирования, которая признана незаконной во многих странах. Но на смену депрограммированию пришло «exit counseling». Ядром этого явления являются психологи. В России, к примеру, на арене возле Дворкина появился психолог, который называет себя «сектоведом», — Александр Невеев. В рамках международного проекта мы провели уже ряд экспертиз и исследований, и некоторые уже вышли в эфир. Профессура и специалисты в религии подчеркивают, что этот человек не является никаким «сектоведом». Как Вы считаете, зачем психолог называет себя «сектоведом», не будучи при этом таковым?

Шмидт В.В.: Психолог может быть и, безусловно, теологом, он может быть и религиоведом. У меня, например, есть профессиональная подготовка в области журналистики. У меня есть профессиональная подготовка в области теологии. У меня есть профессиональная подготовка в области политологии, психологии. Могу ли я выступать экспертом в этих областях? Да могу, потому что у меня есть соответствующий уровень не только образования… и квалификации. Вот вопрос: могу ли я выступать одновременно экспертом в равной степени в каждой отрасли наук? Как человек в здравом рассудке скажу: «Нет». Потому что, безусловно, опыт моей деятельности в области теологической, религиоведческой, политологической куда выше, нежели в области психологии. И если я, как религиовед…, то есть мне нужно получить какую-то консультацию от психолога, безусловно, я обращусь к нему. Ну не буду я говорить, что «я имею образование психологическое, поэтому я в равной степени как квалифицированный человек вам сейчас скажу как психолог».

Вы знаете, здесь можно сказать, что мы, безусловно, знаем в жизни много всего. Но когда мы выступаем экспертами, мы все-таки являемся экспертом в узкой области знания. Психолога нужно приглашать для такого консультирования, но вот загадка, и как быть с человеком, который вдруг решил поманипулировать своим знанием. Скажем так, поиграть в социальную проституцию ради того, чтобы получить какие-нибудь дивиденды. Ну, заработать лишнюю тысячу. Так вот, есть шарлатаны, которые готовы сплясать, станцевать и музыку сочинить и так дальше.

Я думаю, что человеку надо, просто обывателю, повзрослеть и понимать, что лишь шампунь бывает «три в одном». И то, скорее всего, если нужно отмыться от какого-то серьезного загрязнения, лучше взять все-таки хозяйственное мыло. Да? Дегтярное мыло. А может быть дегтярный шампунь. Этот Ваш вопрос говорит скорее о невзрослости нашей культуры, нашего взрослого населения, которое крайне инфантильно и кидается к каждому шарлатану, который готов сказать, что он павлин. От того, что в свой хвост понатыкал самых разных диковинных перьев.

Журналист: Как Вы считаете, как можно себя защитить от воздействия такой радикальной и агрессивной деятельности как, например, у Дворкина и у других сектоборцев?

Шмидт В.В.: (смех) Вы знаете, я даже не представляю, как можно защищаться от шарлатанов. Я думаю, что это должна быть принципиальная позиция экспертного сообщества, которая будет напоминать обществу в целом и государству о том, что шарлатаны не могут находиться в экспертных комиссиях. Не может быть человек, у которого неустойчивое сознание и который кликушествуетКликушество — крикливое и пристрастное выражение своего мнения., который говорит неадекватные вещи, выступать от лица экспертного сообщества. Даже если вдруг это кому-то политически выгодно. За такой политической выгодой может быть утрачена в перспективе устойчивость и стабильность общества в целом.

Вот такая «сектоведческая» деятельность Александра Дворкина уже привела, например, на мой взгляд, к тому, что в православной системе крайне низкий уровень правовой культуры, поскольку не было потребности отстаивать в правовой сфере свои интересы. Они просто доминировали. Эти правовые интересы отстаивались малыми религиозными группами, на которые нападал Дворкин. На сегодняшний день уровень правовой культуры у малых религиозных групп значительно выше, нежели у доминирующей религиозной традиции. Когда сейчас встает вопрос обеспечить диалог, в том числе в правовой сфере, порассуждать о проблемах прав, их гарантий, обеспечений, инструментария этого, говорят все за исключением доминирующей религиозной традиции. Провал?

Вот та опасность, которую мы сейчас в нашем обществе транслируем, длим, это, на мой взгляд, недальновидная и я бы сказал жестко, глупая кадровая политика самой религиозной организации Русской православной церкви, поскольку она понимает роль Дворкина и оценивает его по заслугам в прошлом. Но эти заслуги в прошлом на сегодняшний день — большая проблема, потому что целая сфера оказалась в провале.

И я бы даже сказал: Дворкин после себя оставил выжженную землю. Теперь ее необходимо будет аккуратно рекультивировать. Вопрос: кто это будет делать? Как будет делать? Той болтовней, которую сейчас продолжает транслировать Дворкин? Боюсь, что это не инструмент. Вот этим, ну я не знаю, даже как-то можно сравнить с охотой на ведьм, и создание квази-ведьм в нашем обществе? Хорошо. Если он и дальше будет это делать, я думаю, он нанесет ущерб и урон собственно Русской православной церкви, которая будет в ближайшее время не обеспечена должным уровнем инструментария и культуры для ведения диалога межрелигиозного, а также церковно-государственного. Именно в части правовой сферы.

10 июля 2016