#Google reCaptcha
Текст комментария
Правда о Дворкине Александре Леонидовиче
Истинная причина
межконфессиональных проблем
в России

Новое на сайте

16 октября Илья Порхачёв под псевдонимом Tempus как актив сектоведов на Википедии

30 сентября «Решили сделать конференцию закрытой, чтобы не пугать людей». О сектоведческой конференции в Салехарде

24 сентября Доклад Массимо Интровинье: антикультисты против Ассоциации прикладных наук

20 сентября Губернатор ЯНАО созывает сектоведов в Салехард

23 апреля Ахиллесова пята антикультизма

13 апреля Антисектанский центр Воронежа оказался причастен к подбросу запрещенной литературы

Архив новостей

Подписаться на обновления сайта

E-mail:

Кто уже подписан?

По темам

Антинаучная природа сектоведения

Антирелигиозная деятельность

Выступления против индуизма

Выступления против мусульман

Ложь в СМИ и скандалы

Психиатрические диагнозы

Сектоведение и криминал

Сектоведы и Минюст

Сектоведы и образование



Станислав Панин: «слово «сектовед» для большинства является ругательством»

О текущих тенденциях в сектоведческом сообществе, научной необъективности сектоведов и о способах противостояния их клевете рассказал Панин Станислав Александрович — кандидат философских наук, религиовед, доцент кафедры философии Российского химико-технологического университета им. Менделеева.



https://www.youtube.com/watch?v=7e4qGatK0M4 (20 минут)

«Конечно, деятельность Дворкина научной называть нельзя и, конечно, там нет никакой доказательной базы. Научная ценность его текстов стремится к нулю. Что за маниакальное упорство, которое заставляет коверкать даже названия религиозных групп, это совершенно непонятно. Но я уже не говорю про какие-то там более детальные факты. Детальных фактов там предостаточно, которые очень ярко показывают, что те методы, которые Дворкин использует, к науке имеют очень мало отношения». — С.А. Панин в интервью газете «Нераскрытые преступления», 12 июня 2016 г.


Полная расшифровка интервью:

Журналист: Станислав, расскажите, пожалуйста, о таких понятиях, как «тоталитарная секта» и «деструктивный культ». Откуда взялись эти термины и насколько они научны?

Панин С.А.: Что касается понятий «тоталитарная секта» и «деструктивный культ», то здесь очень интересно. Где-то в 90-х годах 20-го века ряд авторов попытался адаптировать эти термины для того, чтобы использовать их негативные значения, негативные ассоциации, связанные с этими терминами. То есть, если, например, слово «секта» в контексте христианства имело, все-таки, несколько уничижительный оттенок, как например, «секта» как отколовшееся течение, то здесь уже был заложен потенциал для того, чтобы использовать это слово в значении именно критическом, именно уничижительном.

Вот ряд авторов попытались именно это сделать. То есть, это по всем меркам нелогизм – очень недавно придуманное слово, которое используется определенной группой людей для того, чтобы создавать чувство скорее даже тревожности. Потому что явно эти словосочетания окрашены негативным смыслом: «тоталитарная секта», «деструктивный культ». Здесь именно подчеркивается их негативное влияние, негативное значение. Конечно, это, прежде всего, так скажем, маркетинговый ход. Это используется для того, чтобы вызывать у аудитории соответствующую реакцию. Назвать кого-то тоталитарным или деструктивным, назвать кого-то сектой или культом уже достаточно для того, чтобы навесить на него ярлык и, так сказать, разделаться с ним.

То есть, это понятие, которые стали использоваться именно в значении ярлыков, как мы говорим в религиоведении иногда, «стигм» – то есть, тех ярлыков, которые навешиваются для того, чтобы, ничего не доказывая, сразу сказать: «Ну, вы же понимаете, что с этими людьми не надо иметь дело и с ними не может быть ничего общего».

Здесь, конечно, большую роль сыграли такие деятели, как Александр Дворкин, в первую очередь. Потому что он очень способствовал тому, чтобы эти понятия популяризировать. И, конечно же, он очень поспособствовал тому, что они вошли в широкий обиход. Есть даже точка зрения, что, как минимум, одно из этих понятий было введено в оборот самим Дворкиным. Это уже детали, но факт в том, что, действительно, он очень способствовал популяризации этих терминов.

Журналист: С научной точки зрения, кто может делать выводы, является ли та или иная организация сектой? Какая группа специалистов может вообще делать подобные выводы?

Панин С.А.: Прежде всего, ирония ситуации состоит в том, что, наверное, никто из специалистов такие выводы делать не будет. Потому что сами по себе понятия «секты», «культы» в том смысле, в каком их используют сектоведы, в науке не используются, по сути. Они уже давно себя зарекомендовали с самой негативной стороны, как слова буквально ругательные. Поэтому исследователи, которые занимаются изучением религии, они предпочитают от этих слов воздерживаться, потому что совершенно понятно, что аудитория не будет их воспринимать нейтрально. Научные термины должны быть нейтральными, конечно.

Но, если говорить о том, какие специалисты вообще должны заниматься экспертизой, связанной с религиозным движением, то, прежде всего, это должны быть религиоведы. То есть люди, которые специализируются, получили образование, связанное с историей религии, которые компетентны именно в этом вопросе, поскольку они имеют такой общий кругозор, связанный с историей религии в целом, со способностью сопоставлять различные религии и так далее и так далее.

Ну, это очень легко себе представить, даже из здравого смысла это следует. Честное слово, если у человека, например, болит зуб, он же не пойдет к окулисту его лечить! Он пойдет к стоматологу. И это довольно кажется нам логичным. Вот проблема в том, чтобы с религиоведением сложилось тоже такое же понимание того, что это область довольно сложная, требующая и общего уровня компетенций религиоведческих и, в частности, знаний в конкретной теме, по которой человек приглашается в качестве эксперта.

Журналист: Как Вы считаете, какую историческую роль сыграл Александр Дворкин в формировании манипуляционной политики по назначению организаций «сектами» и «деструктивными культами»? И какие это повлекло за собой последствия?

Панин С.А.: Конечно, Дворкин – фигура здесь, наверное, центральная в разговоре о том, как антикультовое движение развивалось в России. И тот факт, что он популяризировал сами эти термины «секта» и «культ» и то факт, что он чрезвычайно упорно и активно ездит по стране с лекциями, пытается мобилизовать себе сторонников всевозможными способами, все это делает его, конечно же, самой ключевой фигурой в антикультовом движении в России.

Другое дело, что Дворкин – фигура, которая себя к настоящему моменту крайне дискредитировала по многим параметрам. Настолько, что уже нередко приходится слышать от людей, которые себя сами называют сектоведами, критику в адрес Дворкина. Это уже не один раз мне доводилось встречать, что люди, которые сами позиционируют себя как сектоведы, от Дворкина отмежевываются радикально. Потому что настолько уже это фигура одиозная, настолько себя зарекомендовала с плохой стороны: некорректной передачей фактов, своей эмоциональностью чрезмерной и так далее и так далее, настолько одиозна, что сектоведы уже хотят от нее отделаться, чтобы создать себе более благоприятный общественный имидж. Потому что, действительно, быть в одном клубе, в одной ячейке с Дворкиным не хочет уже, мне кажется, на сегодняшний день практически никто. Ну, или мало кто хочет.

Журналист: Как Вы считаете, можно ли деятельность Дворкина считать научной, считать, что у нее есть какая-то доказательная база, какие-то основания и считается ли она объективной?

Панин С.А.: Конечно, нельзя её называть научной и, конечно, там нет никакой доказательной базы, научная ценность его текстов стремится к нулю. Чего стоят только такие факты, наверное, самые вопиющие, на мой взгляд, факты… Они вопиющи, потому что они ничем не объяснимы. Как то, что Дворкин и его последователи систематически и целенаправленно коверкают названия религиозных организаций, религиозных движений, групп и так далее. Они выдумывают им свои собственные названия, они коверкают существующие названия. И совершенно непонятна причина, почему они с маниакальным упорством это делают. Ну, самый известный пример, наверное, это – саентология. В какой-то момент времени Дворкин по какой-то причине решил, что «саентологию» надо писать с буквой «й» – «сайентология». Сами саентологи так никогда не писали. Они пишут «саентология» через «е», просто «ае». Разница, казалось бы, в одной букве, но это принципиальное желание исковеркать, оно просто никак не укладывается ни в какие, даже самые минимальные научные стандарты.

То же самое, например, с мормонами произошло. Точнее говоря, сами-то себя они называют «Церковь Иисуса Христа святых последних дней». На сайте у Дворкина, если посмотреть, на сайте Центра Иринея Лионского я имею в виду, то там они упорно называются мормонами, систематически, постоянно, во всех разделах, заголовках разделов и так далее. Мормоны и все.

Что за маниакальное упорство, которое заставляет коверкать даже названия религиозных групп, это совершенно непонятно. Но я уже не говорю про какие-то там более детальные факты. Детальных фактов там предостаточно, которые очень ярко показывают, что те методы, которые Дворкин использует, к науке имеют очень мало отношения. Скажем, классификация сект знаменитая. Там довольно смешно, если посмотреть разделы на сайте Центра Иринея Лионского, то там названием раздела может служить как, например, огромное движение, скажем «астрология», допустим. Вот астрология вынесена там как отдельная разновидность секты. Но в каком смысле астрология является сектой совершенно непонятно. Потому что астрология — это просто специфическое эзотерическое учение, которое используется в разных религиозных движениях, в разных контекстах, в разной степени, по-разному может трактоваться. Но, тем не менее, астрология вынесена в такой же пункт, как, скажем, Свидетели Иеговы. И так далее. И таких деталей очень-очень много, из таких деталей складывается общая недостоверность всей этой информации. Конечно, говорить об этом, как о соответствующем каким-либо научным стандартам довольно трудно.

Журналист: Насколько известно, существует некая процедура депрограммирования, которая признана незаконной во многих странах. Но ей на смену приходит «exit counseling» – некая консультация по выходу. Ядром этого явления являются психологи. В России, к примеру, на арене возле Дворкина появился психолог, который называет себя сектоведом, Александр Невеев. В рамках международного проекта исследования мы провели уже ряд экспертиз, многие уже в эфире. Так вот, специалисты в религиоведении, в социологии подчеркивают, что этот человек не является никаким сектоведом. Как Вы считаете, зачем психолог может называть себя сектоведом, не будучи при этом таковым? И вообще, может ли психолог себя позиционировать как сектовед?

Панин С.А.: Может ли себя психолог называть сектоведом? Да, пожалуйста! Учитывая, что слово «сектовед» для большинства людей является ругательством, ну, можно считать это, наверное, самокритикой. Но если серьезно, то понятно, что сектоведение – это довольно абстрактное явление, и в принципе, почему бы и нет. Себя, наверное, туда может вписать кто угодно, если считает это нужным. Потому что с сектоведением вообще очень сложно, не понятно, что это за такой зверь, что за компетенции должны быть у сектоведов и так далее. В лучшем случае, сектоведение можно понимать, как некую внутриконфессиональную апологетическую дисциплину, которая должна рассказывать верующим про другие религии, объяснять, почему другие религии неправильные. И это, наверное, единственный осмысленный контекст, который может быть у слова «сектоведение».

Другой вопрос, являются ли такие люди специалистами, действительно, по изучению религии, по религиоведению, так скажем. Религиоведами они, конечно, не являются. И полнейшее отсутствие религиоведческого образования здесь всегда налицо. Потому что очень хорошо видно, что эти люди глубоко не понимают ни психологию религии, ни историю религии. То есть, здесь некомпетентность в вопросах религии всегда достаточно очевидна.

Ну, конкретно про Александра Невеева. Он довольно-таки много любит высказываться про разного рода эзотерические учения. Есть у него на сайте и в некоторых интервью с ним. И, поскольку я являюсь как раз специалистом по истории эзотерических учений, как человек, специализирующийся на этом конкретном разделе религиоведения, могу сказать, что его высказывания очень, очень и очень далеки от каких-либо объективных знаний об этом объекте исследований. Они очень далеки от научного понимания этого феномена и вообще от какого-либо понимания. Потому что человек, в основном, транслирует свои довольно специфические представления об этом феномене, а соотносятся ли они с реальностью или нет, его, в общем-то, мало интересует. Во всяком случае, такое впечатление у меня сложилось.

Журналист: Как Вы считаете, а с какой целью психологи, ну, вот, в частности, брать Александра Невеева, могут себя преподносить как сектоведов, делать выводы, делать заявления? Как Вы считаете, здесь причина, может быть, в деньгах, в статусе в обществе или еще в чем-либо?

Панин С.А.: В принципе, здесь есть такой момент, что, наверно, в контексте психологии есть одна проблема – очень большая конкуренция вообще между психологами. Психологов достаточно много, даже в России, несмотря на то, что сама культура обращения к психологам не очень развита. И получается у нас довольно специфическая ситуация, когда психологов становится даже больше, чем людей, которые бы желали к ним обратиться. Поэтому сделать карьеру психолога не так просто. И, конечно, в этом смысле очень заманчиво обратиться к таким экзотическим областям психологии, где мало кто конкурирует. В частности, к такому гибриду психолога-сектоведа, который должен консультировать по выходу из страшных сект и по всем прочим темам. Конкуренция в таких экзотических областях гораздо ниже. И в этом смысле, наверное, проще сделать карьеру себе в такой области.

Журналист: Во Франции существует организация FECRIS. Она имеет много филиалов по всему миру и, в том числе, в Российской Федерации. Дворкин является её вице-президентом. FECRIS ведет достаточно радикальную и агрессивную борьбу со многими НРД и другими организациями, не всегда религиозными. Они используют депрораммирование и «exit counseling». Многие специалисты считают, что их деятельность несет вред своими нападками и клеветой. Что Вы можете сказать об этой организации?

Панин С.А.: FECRIS, действительно, организация, появившаяся во Франции, зарегистрированная во Франции. И тут надо иметь в виду, что Франция – страна очень специфическая. Это одна из немногих стран, где сторонникам антикультового движения удалось протолкнуть законодательство против сект. Удалось протолкнуть сам термин «секта» законодательно и удалось протолкнуть специфический такой термин «ментальное манипулирование», «ментальная манипуляция», вот как-то так его можно перевести. То есть это тот самый любимый сектоведами термин «brainwashing» - промывание мозгов, просто замененный таким менее одиозным термином «ментальное манипулирование». И вот, да, во французское законодательство удалось это провести, так что Франция на сегодняшний день является, можно сказать, мировым центром антикультового движения, в каком-то смысле, которое многие сектоведы приводят в качестве примера, что «вот, смотрите, как у французов все хорошо сделано и надо бы и нам сделать также».

Но вся активность антикультового движения во Франции нивелируется тем, что в этой стране есть очень развитая культура секулярности. Очень развитая культура уважения к базовым правам человека. Заложенная, можно сказать, в подкорку культура уважения к свободе личности. И в этом смысле перенесение таких же принципов, которые во Франции не оказываются разрушительными, на реалии постсоветского пространства, оно приводит к довольно печальным результатам. Потому что, по большому счету, здесь внезапно оказывается, что антикультовое движение не сталкивается ни с каким серьезным противодействием. Правозащитное движение, по большому счету, находится в довольно тяжелом состоянии в настоящее время в России. И в этом смысле, да, перенесение тех практик, которые во Франции себя как-то оправдывают, на постсоветские реалии кажется довольно опасным.

Журналист: Как Вы считаете, как можно себя защитить от воздействия такой деятельности как у FECRIS, как Дворкина и других сектоборцев?

Панин С.А.: В России сделать это довольно сложно, потому что , с одной стороны, такие организации пользуются поддержкой и со стороны правоохранительных органов, и они пользуются симпатией, в принципе, в судах, они пользуются в целом симпатией, в широком смысле населения, я имею в виду. И поэтому довольно сложно. То же обращение в суд, например, довольно проблематично. Хотя на Дворкина несколько раз подавали в суд и, насколько мне помнится, там даже были какие-то более или менее успешные прецеденты. Так что если речь идет о какой-то откровенной дезинформации, прямо совсем уже ярко выраженной клевете, которая может быть легко опровергнута документально, и если есть возможность нанять адвоката и если есть возможность потратить немало сил, времени и так далее на судебное разбирательство, то, наверное, есть смысл подавать в суд.

В остальном что остается делать? Остается, в основном, стремиться распространять какую-то объективную информацию, иногда при помощи журналистов, что тоже может быть по-своему полезно, для того чтобы хотя бы продемонстрировать свою позицию, продемонстрировать другую точку зрения. Это тоже может быть немаловажно, хотя бы для изменения общественного мнения, потому что не в последнюю очередь здесь все упирается в то, как сформировано общественное мнение.

Клевете и вранью нельзя противопоставлять клевету и вранье. И эмоциональным ругательствам со стороны сектоведов нельзя противопоставлять эмоциональные ругательства. Это ни к чему не приведет. Бороться с этим можно только одним способом: взвешенным, объективным, спокойным, корректным изложением фактов. И, возможно, это не принесет эффекта сразу, но в стратегической перспективе это представляется самым главным инструментом, который может изменить ситуацию в наши дни к новым религиозным движениям в лучшую сторону.

27 июня 2016